Вестфолия

Кличка: Вестфолия
Год рождения: Предположительно 1993
Пол: кобыла
Масть: караковая
Порода: ганноверская
Происхождение: Возгон - Феппина
Диагноз: слепая на один глаз
Перспективы: в матки

Как мы побывали в роли белорусского филиала ЭквиХелпа

Автор: Алена Мороз

Часть 1. Мы едем смотреть лошадку!

Эта история началась с размещенного на хорсях объявления с названием «Слепая ганноверская кобыла от Возгона в беде».

Так как Возгон много лет был одним из лучших белорусских производителей, то мне стало интересно. И я залезла в тему. Откуда узнала, что начавшую слепнуть вороную пятилетнюю кобылу одно из крупных белорусских хозяйств выбраковало и сдает в ближайшее время на мясо.

Честно говоря, особого впечатления на меня это не произвело. Я слишком долго стояла в Ратомке и слишком много видела лошадей, которых списывали из-за старости или травм. Их всех было безумно жалко. Но так как такое в Ратомке происходило постоянно, я очень хорошо понимала, что всех не спасешь.

Объявление это висело с неделю. И, судя по количеству просмотров, пользовалось популярностью. А потом вдруг я получила такое письмо:

«Тера, есть просьба! если возможно, вот по этой теме. Нам нужен человек в Белоруссии, который сможет кобылу поехать сфотографировать! Если есть такая возможность - позвоните Дарье или киньте смс с номером, а Дарья перезвонит. Спасибо! Жужа»

Съездить сфотографировать было, конечно, можно. Смущало одно -- между мной и искомым хозяйством – Полочанами -- 80 с гаком километров. То есть если ехать, то терять целый день.

И еще что-то мне подсказывало, что одной поездкой дело не закончится. И что соглашаясь помочь с фотографиями, я вляпываюсь если и не в неприятности, то в очень серьезные хлопоты.

С другой стороны, к работе ЭквиХелпа я всегда относилась с благоговейным трепетом. И читая на проконях или хорсях о том, как усилиями эквихелповских девчонок вытягивается очередная лошадь, всегда удивлялась, как у них хватает сил и таланта все это организовывать.

Поэтому для начала я созвонилась с Дашей с ЭквиХелпа и узнав, что в кобылой от Возгона все закрутилось уже серьезно (нового хозяина ищут, деньги на выкуп собирают), решила, что надо подключаться. И воспринимать поездку не как визит к полуобреченной лошади, которую может выкупят, а может на мясо сдадут, а как экскурсию с одно из самых крупных наших хозяйств.

И я позвонила Вите, арендаторше Беллы. Потому что, пожалуй, из всех моих околоконных друзей и знакомых она одна могла в случае чего реально помочь. Чем помочь – я тогда еще не знала. Но одна в разведку идти не захотела.

Когда я набрала номер Виты, она пребывала в прекрасном расположении духа – потягивала с сестрой дорогой коньячок, и предложение смотаться с утра пораньше к черту на рога восприняла почти с энтузиазмом. Более того, Алла, сестра Виты, вызвалась нас сопровождать – просто за компанию.

Таким коллективом в воскресенье утром и отправились.

Погода не радовала, Вита с сестрой по-родственному переругивались и периодически открывали окно, чтобы покурить.

От первого я просто нервничала и переживала, а от второго конкретно мерзла. Так и доехали.

Конный завод в Полачанах поразил обновленными ухоженными спортивными площадками и полным отсутствием людей. Было такое чувство, что кроме тренера Наташи (которая, собственно говоря, и разметила объявление про кобылу) и нас в огромном хозяйстве вообще никого нет.

Зашли в конюшню – просторную, но очень темную и холодную. И тоже практически пустую.

-- Вот она, Вестфолия, или Веста, как мы ее называем, -- сказала Наташа.

Кобыла впечатляла. Караковая, а не вороная, как было сказано в объявлении. С ромбовидной звездочкой на аккуратной узкой морде. Высокая, широкогрудая, с длинной шеей и поясницей, грубоватыми, но крепкими ногами – типичная для этого завода лошадь.

В три года ее, как лучшую из ставки, оставили в саморемонт. Она благополучно произвела на свет жеребенка. Но вырастить не смогла: в конюшне в это время орудовали строители, и испугавшись взвизгнувшей над самой головой дрелью, лошадь отскочила в сторону и поранила жеребенка.

На этом ее карьера матки закончилась. Ее отдали в спорт.

Заезжала и напрыгивала Весту Наташа – старший тренер. И нарадоваться не могла. Лошадь оказалась очень контактной, талантливой и аккуратной. Не говоря уже о блестящей технике прыжка и великолепных движениях – не зря же ее в саморемонт определили!

Но потом лошадь вдруг начала слепнуть. Во «вдруг» я не очень верю. Но как бы там ни было в начале лета лошадь со спорта вернули в табун. А во время очередной выбраковки приговорили на мясо.

Ветврач Весту смотрела. Но не особо. По ее собственных словам, она все больше в колхозе коровами занимается, а на конюшне практически не бывает. И о том, что именно с глазами у лошади мне так никто сказать и не смог. Или не захотел – бог его знает.

Фотографировать лошадь в темной конюшне было невозможно, и мы попросили Наташу вывести ее на улицу или хотя бы в манеж.

Когда Весту вывели из денника, она показалась мне просто огромной. А шла по темному коридору очень растерянно и неуверенно. Но полусогнутых ногах, нехотя и сомневаясь в необходимости каждого своего шага.

Довели. Сделали несколько снимков.

В это время к нам присоединился начкон Петров. И тут же начал расхваливать свой «товар».

Выслушивать тираду о многочисленных достоинствах кобылы, которая, потерянная и дрожащая, стояла посреди манежа, было, мягко говоря, дико.

В какой-то момент мимо, оглушительно хлопая крыльями, пролетел голубь. Веста резко отпрыгнула в сторону, а Петров начал рассказывать, что вот, видите – реагирует. Значит и не слепая вовсе. А так, чуть хуже видит, чем раньше.

За полную идиотку он меня принимал, что ли?

Потом речь зашла о цене.

-- Ну, такая лошадь дешево стоить не может. – Начал Петров. – И нее...

Второй раз о том, какая это замечательная лошадь, слушать было выше моих сил.

-- Да, Владимир Николаевич, если бы лошадь была здорова, цены бы ей не было. Но мы приехали покупать не здоровую спортивную лошадь, а больную. На которую люди по крохам собирали деньги просто потому, что пожалели. Так за сколько вы ее отдадите?

-- Ну... До тысячи.

-- До тысячи, это сколько?

-- А вы сколько дадите?

-- Пятьсот. Это больше, чем мясная цена.

-- Не, ну пятьсот, это не серьезно. Давайте хотя бы семьсот...

Договорились в результате на 550.

О чем я, довольная, рапортовала ЭквиХелпу, искренне полагая, что с Вестой мы уже обо всем договорились.

Часть 2. О том, что знание - сила. А незнание - спокойствие

Наверное, договорившись по цене и сфотографировав лошадь, надо было поворачиваться и ехать домой.

Но нет! И ведь никто за язык не тянул – сама попросила Наташу провести меня по конюшне и показать лошадей.

Она и показала. Причем почему-то именно тех, кто завтра должен отправится на мясо.

Первая же кандидатка на колбасу произвела на меня очень сильное впечатление: насыщенно-коричневой масти, без единой отметины кобыла с узкой породистой мордой. На вид – явно молодая.

-- Сколько ей? – спрашиваю.

-- Три года. Только летом заездили и начали напрыгивать.

-- А что с ней?

-- Да ничего. Кому она здесь нужна? У нас вон чистопородные трехлетки стоят не обтянутые, некому работать. Вот и попали все кони попроще под выбраковку. Ее еще летом хотели на мясо отдать, тогда отстояли, определили в детскую группу. И теперь вот опять.

Я зашла к кобыле в денник. Поморщилась – ноги тут же по щиколотку увязли в навозе. Погладила лошадь по плечу, нагнулась, посмотрела внимательно ноги, потом провела двумя пальцами по спине, прислушалась к дыханию. Здорова! Вообще никаких проблем по здоровью на первый взгляд не обнаружилось!

-- А по характеру она как? – пытаюсь я прояснить ситуацию. Ведь логично, что если молодую красивую и здоровую лошадь отправляют на мясо, значит должна быть причина. Может, она на людей кидается!?

Хотя на меня явно покушаться не собирается. Я ее, вон, всю ощупала, в рот залезла, а лошадь стоит себе и ухом не ведет. Даже облизать успела.

-- Да нормальный у нее характер. Ну, строгая лошадь – сзади близко подъезжать нельзя, бьет. А в остальном без проблем. Дети ее чистят, седлают, ездят. Прыгают на ней. Она честная очень, и прыгает хорошо, и не обносит.

Недоумевая, кому пришло в голову обменять такую лошадь на 200 долларов (ее мясную цену), я пошла дальше по проходу.

-- И этого тоже сдают! – ткнула Наташа пальцем в соседней денник.

Лошадь, которая там стояла, очень напоминала владимирского тяжеловоза: большой – под 170 в холке, широкий, но при этом на длинных высоких ногах, с лебединой шеей и небольшой красивой головой. Но не горбатой, как у владимирцев, а прямой.

-- А с ним что?

-- Хромает часто.

-- Почему хромает?

-- Не знаю, никто его не смотрел.

Идем к следующей лошади. Это небольшая, около 150 в холке гнедая кобыла, в типе «полесский коник». Этих лошадок ни с кем не спутаешь. Иногда их даже называют белорусскими арабами из-за пропорционального сложения, тонких сухих ног и маленькой широколобой головы.

Гнедая кобылка смотрит весело и с искренним любопытством. И ну никак не походит на больную лошадь, единственный путь которой – мясокомбинат.

Из разговора выяснилось, что зовут лошадь Путана (домашняя кличка Мурка), ей пять лет, она тоже из детской конкурной группы и тоже абсолютно здорова. Но при этом никому не нужна.

Вот так мы по конюшне и ходили.

Из других кандидатов на мясо очень запомнилась кобыла Виктория. Возрастная уже, но очень уж именитая: из года в год ее возили на все крупные соревнования. Прыгала она и 130, и 140 и даже 150.

И делала это чуть ли не 15 лет подряд честно и старательно даже не под самыми сильными всадниками.

А теперь вот наливы на ногах страшные, передвигается с трудом (хотя летом еще выступала), падает иногда. Не нужна никому. (Правда, ее как раз вроде бы не увезли, оставили до весны – до очередной плановой выбраковки…)

… Домой ехали молча. Вита и Алла без конца курили, да еще у Виты как-то подозрительно поплыла косметика и захлюпал нос.

-- Зачем ты меня сюда взяла! – воскликнула наконец в сердцах она. – Это так страшно! Гладить лошадь, из которой завтра сделают колбасу.

-- Страшно. А что делать?

И помолчав еще минут десять, от эмоций мы перешли к делу. То есть начали обсуждать, что именно делать.

Даже не совсем так. План действий представлялся как раз-таки ясным. Приезжаем с деньгами и забираем лошадь. Правда, непонятно какую, за что и куда.

Но зря я, что ли с собой именно Виту взяла?

Сначала решили вопрос «за что» -- половину суммы вызвалась дать она, половину, подумав, нашла откуда взять я.

Потом пришел черед «куда». Ставить к себе в летний денник я отказалась категорически. Во-первых, меня в этом случае ждал бы не слишком приятный разговор с родителями, так как объективно времени, сил и денег на еще одну лошадь у меня (и у них тоже) не было. Во-вторых, денник этот все-таки летний. У него есть крыша и нет сквозняка, но температура внутри такая же, как и снаружи. А на улице декабрь, хоть и феноменально теплый.

Зато мы вспомнили про одну частную конюшню, директором которой не так давно стал наш хороший друг. И где условия содержания сразу поднялись на очень приличный уровень: в течении светового дня лошади гуляют в левадах, ежедневно отбиваются, взят на работу ночной конюх, а сено такое, что каждый раз приезжая в гости, я испытываю непреодолимое желание украсть хоть кусочек.

И финансово приемлемо, так как конюшня находится далеко от Минска, а корма для коней не покупаются, а выращиваются прямо на месте, в хозяйстве, которому конюшня и принадлежит.

А вот с третьим пунктом – «кого» -- возникла загвоздка. Про слепую ганноверскую кобылу мы договорились, ее возьмет ЭквиХелп. Но на мясо списаны еще 13 голов! Две из которых нареканий по здоровью вообще не имеют.

То есть выбирать надо из этих двух: между буро-рыжей Радой и гнедой Муркой. Рада мне нравилась своей благородной мастью, точеной мордой и достаточно высоким ростом. Но вот, что это строгая лошадь с явной стервозинкой сомнений не вызывало. Нет, мне конечно нравятся доминантные лошади. И у меня хватает опыта с такими сладить. Но я же не оставлю Раду себе! А такая лошадь ни под прокат не пойдет, ни под чайника-частника. А профессионалу она не нужна.

У Мурки, в девичестве Путаны (простите за каламбур), с характером все в порядке – идеальная детская лошадь. Но невысокая. И на душу, в отличии от Рады, не легла.

Всесторонне обсудив с Витой достоинства и недостатки каждой из лошадей мы пришли к выводу, что не сможем выбрать, кому из лошадей оставаться лошадью, а кому стать колбасой и при этом не мучаться потом долго совестью. И решили, что забирать надо или обоих, или не одну.

Когда я озвучила эту мысль, Вита сказала:

-- Вот и съездили сфотографировать слепую кобылу для ЭквиХелпа. И надо оно нам было?

А я при упоминании ЭквиХелпа вдруг вспомнила об еще одном человеке, который публично высказывал намерение вытащить из беду какую-нибудь лошадку.

Часть 3. О том, как опасно высказывать свои мысли через интернет

У нас есть свой белорусский конный форум forum.i-go-go.com. Где однажды в разделе «Help!» появился топик с таким вот загадочным названием: «Росинант еще живой?».

И вот что в нем было написано:

«Уважаемые, а есть ли желающие поучаствовать в проекте в духе «отнять у старухи с косою конскую душу». В смысле найти, поставить, кормить, лечить, отбивать, а после, (это как получится), работать либо закапывать. Интересуют люди готовые участвовать не виртуально, а помогать реально оторвавшись от компьютера»

Я долго не могла понять, почему Росинант и почему живой. А потом сообразила – ведь и в самом деле, спасать коней, то же самое, что бороться с ветряными мельницами. Занятие бессмысленное и безнадежное – по крайне мере пока мы все с таким аппетитом едим колбаску.

Обсуждение темы затянулось на 6 страниц.

Кому-то идея понравилась, кому то нет. Но большинство форумчан все-таки высказывались очень положительно и проявляли энтузиазм.

Тогда Глеб, автор темы, написал такой пост:

«Хотелось бы точно знать на что именно рассчитывать. Нужны руки кормить, отбивать и лечить, а прежде нужны головы чтобы найти, а после нужны люди чтобы грузить, а потом нужны гвозди, чтоб заселить, и еще конечности, чтобы их вбить. Нужно время, деньги, руки, мозги, а не только желание. Найдется все перечисленное - возьмем первую лошадь. Кстати, я тоже не буду сидеть сложа руки. Но нужны еще люди…. ... Смысл в том, чтобы засунув нос в гриву, ты подумал: "А я-ж тебя из ..... вытащил". Чтобы вместе с сладковато-кислым запахом, внутрь к тебе вливалась сила того, что ты что то сделал.

Более того я это сделаю не зависимо от того, найдутся ли среди всех желающих попи_деть, люди реально желающие что то сделать. Мне начхать в чьей собственности будет эта лошадь, мне до .... чем она будет потом заниматься. Хочется собрать людей готовых перейти от размахивания ... , да нет, даже не шашкой... . Хочу найти людей ГОТОВЫХ это сделать. Не может быть, чтобы из полутора сотен любителей лошадей никого не нашлось!»

И предложил собраться всем, кто хочет реально в этом поучаствовать, у себя на конюшне. Как водится, не приехал никто. На чем тема стала затихать.

И подъезжая к Минску, я подумала, что надо попробовать. Глеб – автор темы про Росинанта, человек не однозначный и очень неожиданный. Но продекламировав желание спасти какую-нибудь лошадь через Интернет, едва ли от своих намерений откажется.

Эти соображения я пересказала Вите, подытожив:

-- Если Глеб к нам присоединится, то мы вытащим обоих лошадей. А если нет – значит ни одной. Лошади уже списаны, и скорее всего их отдадут за бесценок на мясо – так проще, ведь бумаги уже подписаны. А у Глеба талант. Он сможет. Если захочет.

Часть 4. Такое вот дорогое мясо

Думал Глеб весь вечер. Даже не думал, как я понимаю, а пытался найти других желающих ввязаться в эту авантюру. Не нашел.

Но сам поехал.

И если бы не он, то действительно ничего не получилось бы решить.

То есть хозяйство не возражало простив того, чтобы продать Раду и Мурку нам. Но не по мясной цене в 0,3 доллара за кг живого веса. А долларов эдак за 800.

Торговались яростно и торопливо. А во дворе конюшни стояла машина Борисовского мясокомбината, куда уже начали грузить лошадей. И Глеб с Витой разрывались между конюшней и конторой, и каждый раз боялись, что на нас и кобыл махнут рукой и отправят всех куда подальше – нас на фиг, кобыл на мясо.

Сначала сторговались на 550 долларов за голову. Потом Глеб посмотрел молодящейся бухгалтерше в лицо, достал кошелек и проникновенно сказал:

-- У меня здесь всего 930 долларов. Больше нет. Отдаете?

И кобылы стали стоить 465 долларов.

Их торжественно вернули в денники. Машина Борисовского мясокомбината уехала (Вита лично за этим проследила – а то мало ли что). И у нашей троицы появилась большая головная боль – что с этими лошадьми теперь делать.

Часть 5. Как покупают и продают лошадей

Это раньше лошадей продавали на конных базарах и ярмарках. А сейчас в ходу все больше телефон и Интернет.

Пока ЭквиХелп вывешивал объявления о слепой ганноверской кобыле и двух здоровых белорусских лошадках на российских сайтах, я делала то же самое на белорусских. И параллельно вела многочисленные телефонные беседы то в Дашей с ЭквиХелпа, то с Дашей из Смоленска, которая была готова забрать слепую кобылу, то с многочисленными конниками, как с России, так и с Беларуси, желающих помочь белорусским кобылам.

В прочем, далеко не все разговоры оставляли мне удовольствие. Приведу пример. Звонит мне девушка из Минска и говорит, что они с подругой в принципе готовы взять одну из белорусских кобыл. Но 465 долларов, это очень дорого (!). А вот порядка трехсот они готовы заплатить.

В принципе, с деньгами, заплаченными за белорусских кобыл, мы уже распрощались. И 300 было бы лучше, чем ничего. Но если у человека нет дополнительных 150 долларов на лошадь, за что он будет ее содержать?

О чем я и спросила девушку.

-- О, с содержанием проблем не будет! Мы нашли сарай прямо в Минске.

Ну, сарай так сарай. Они разные бывают.

-- Дорогая аренда? -- интересуюсь.

-- Нет! 15 долларов всего.

Я впадаю в ступор и пытаюсь сообразить, что же можно снять за 15 долларов. Девушка, правильно истолковав мое молчание, продолжает:

-- Это хороший сарай. Там раньше опилки лежали, так что даже подстилка есть. И не течет почти, только с самого краешку. Требует, конечно, некоторого ремонта. Но нам обещали доски дать щели забить.

-- А чем кормить будите? – спрашиваю.

-- У меня есть возможность кормовую свеклу бесплатно брать, -- бодро рапортует девушка. С январской зарплаты овес куплю.

-- А сено?

-- Сено? Ну, придумаем, что-нибудь.

На чем мы с ней и попрощались.

Конечно, приведенный разговор был самым вопиющим. Но и остальные отличались не сильно – люди искренне хотели помочь лошадям, но слабо представляли, что такое содержать лошадь.

Повздыхав по этому поводу (а как не вздыхать, когда завтра к 8 утра мы едем в Полочаны с коневозом, а реальных кандидатов забрать забрать коней нет), я легла спать.

В час ночи меня поднял телефон. Пришла такая вот СМС-ка: «Здравствуйте, Алена. Простите, пожалуйста, что беспокою вас так поздно, вы позволите перезвонить вам по поводу лошадей, которых собираются завтра сдавать?»

-- Чем черт не шутит? – подумала я. И зябко поеживаясь, побрела с телефоном на кухню. Где и набрала номер, с которого пришла СМС-ка.

Голос на том конце провода оказался очень взволнованным и очень юным. Говорили мы с девочкой долго. Сначала в час, потом еще в три часа ночи. Из чего я сделала 2 вывода: во-первых, человечек хоть и юный, но ответственный, мама-папа против лошади не возражают и готовы содержать. А во-вторых – ура! У одной из кобыл появился если и не хозяин, то арендатор!

ЗЫ:

Забегая вперед скажу, что девочка Маша стала арендаторшей рыжей кобылы. Была готова купить, но я побоялась отдать лошадь в собственность человеку без какого-либо опыта.

Сейчас лошадка, которую после горячих осуждений назвали Радостью (или коротко Радой), стоит на прекрасной конюшне в 30 км от Минска. Весь световой день гуляет в леваде, ест от пуза и один-два раза в неделю катает на себе свою девочку. И ленится и халтурит при этом страшно. Никакой благодарности!

Часть 6. Мы едем за конями! или глава, больше посвящённая Глебу, чем лошадям

К восьми мы в результате не поехали.

Меня дернули на работу, Вита помчалась в литовское посольство за документами, Глеб ремонтировал машину. Потому позвонили в Полочаны и предупредили, что задержимся. И отправились в путь только в 12 часов.

Так как не смотря на эту задержку, ни я, ни Вита поесть не успели, я закинула в рюкзак пару яблок с «лошадиного» запаса. И с гордостью предложила их Вите с Глебом.

Вита отнеслась к яблокам с энтузиазмом. А Глеб скривился и высказался... Ну, если перевезти в литературную форму и сократить, то выразил опасения, что от такой пищи у нас случится острый приступ диареи, и ему придется мыть машину.

Пока мы с Витой от вышесказанного давились истеричным смехом, Глеб свернул с кольцевой и повез нас в какое-то придорожное кафе (причем находящееся явно не по дороге). Откуда вернулся с двумя бутылками колы и двумя шаурмами.

Теперь пришел наш черед острить, и мы долго осуждали, почему в шаурме так много мяса, а вокруг кафе нет ни кошачьей ни собачьей души. Но ели с аппетитом и на Глеба посматривали почти с обожанием.

Вернулись на кольцевую, потом свернули на Молодеченскую трассу и покатились с ветерком. За что и были остановлены ГАИ. Эти паразиты ехали за нами с радаром с видеофиксацией. И теперь чуть ли не прыгали от радости. Еще бы! Спускаясь с горки мы малость нарушили, и получилось превышение скорости свыше 20 км – за это у нас забирают права и жестоко штрафуют.

Сначала Глеб отшучивался. Потом пробовал договорится. Потом набрал какой-то номер, и сунул свой мобильник гаишнику.

Гаишник чуть позеленел, на нас посмотрел без всякого удовольствия и отпустил. А Глеб уже в машине нам сказал, что очень полезно идти иногда городским властям на уступки и на бесплатно-добровольной основе участвовать со своими конями в разных мероприятиях типа парадов на 9 мая. Геморойно, но в жизни может пригодиться.

И мы поехали дальше.

Учитывая остановку на обед и малоприятную беседу с гаишниками, до Полочан мы ехали часа два. Остановились у конторы:

-- Слушайте, еще не поздно, – сказал Глеб, вылазя из машины. – Разворачиваем коневоз и у...бываем отсюда. И х...й с ними, с этими конями.

-- Ага, х...й с ними, -- согласились мы и пошли в контору оформлять документы.

С документами справились быстро. А вот у конюшни нас ждал неприятный сюрприз – на Вестфольду, слепую ганноверскую кобылу, приехали покупатели: очень большая круглая женщина с громким голосом, которую Глеб назвал «Галя из Смоленска». Перекупщица. Вроде бы как готовая забрать кобылу не за 550 долларов, как мы, а за 1000.

Поскольку устраивать торги за больную лошадь в наши планы не входило, мы мысленно пожелали Вестфольде удачи, достали из машины недоуздки и пошли за нашими белорусскими кобылами.

У них было так же темно, так же грязно, только на спинах шерсть оказалась вся в еще влажных заклейках.

Загрузились без проблем. Потом я и Вита через переднюю дверку коневозки умиленно кормили лошадей сухариками, а Глеб смотрел на это безобразие и в его глазах ясно читалось: «Две дуры. А я и того хуже. Ну, влипли!»

На обратной дороге нас пробило на истерическое хи-хи. Потом долго молчали. Слушали бардов. Потом Глеб вдруг начал наизусть читать стихи и еще несколько страниц незнакомой мне, но безумно эффектной прозы.

Мы с Витой молчали, переглядывались, и глупели на глазах. Окончательно очароваться ситуацией (темная дорога, снежинки на стекле, хорошие стихи, а сзади в желтом окошке коневозки маячат две лошадиные морды) нам не дали наши мобильники, которые просто разрывались звонками.

Звонили отнюдь не желающие ввязаться в историю с лошадками. А наши с Витой родные. Ее – с обидой, что вместо того, чтобы проводить время в кругу семьи, блудная дочь мотается невесть где по ночи с лошаками. А мои, недоумевающие, куда это я запропастилась – ибо посвящать их в истории со спасением коней я не стала. Боялась, что не поймут.

Так и доехали до Загорья – нового места прописки Радости.

Пробыли мы там минут 10 – поставили в денник кобылу (она тут же принялась за сено и нами интересоваться перестала), перекинулись пару слов с хозяевами – и опять в коневозку.

Мурку-Путану (ставшую у Глеба Агатой) отвезли к нему. Погладили на прощание по морде, и отправились по домам. Вымотанные и даже ничуть не счастливые – просто очень уставшие.

Часть 7. Вестфольда

Галя из Смоленска Весту не забрала. Увезла вместо нее другую лошадь. Но цена после ее визита на Весту так и осталась непомерно высокой -- 1000 долларов.

Даша из ЭквиХелпа, хоть и не отказывалась от идеи подыскать этой лошади нового владельца, но по ее голосу я чувствовала и усталость, и неверие, что это возможно. Лошадь-то больная, а цена отнюдь не мясная. Тем более, что в это время заварилась история с Шаховскими тяжеловозами и ЭквиХелп бился за тех лошадей.

Еще ЭквиХелп нашел руки на вторую белорусску.

Но Глеб, вызвавшийся было доставить своей коневозкой Агату в Москву по себестоимости, не то чтобы передумал... Просто не хотел терять два дня на дорогу и активно пытался пристроить лошадь поближе.

А Вестфольда так и оставалась в Полочанах со всеми шансами уйти на мясо со следующей выбраковкой.

А потом случилось чудо.

Мне на проконевскую «личку» пришло очень лаконичное письмо: «Могу забрать Весту за 1000, если будет возможным оставить ее на какое-то время в Беларуси. С уважением, Елена».

Как я уже упоминала выше, разговоров по поводу лошадей уже было много, и сильно меня такое предложение не порадовало. Но я отписалась Лене, автору письма, и задала ей целый ряд вопросов. И Даше написала, спросила, знает ли она эту Лену.

Даша Лену не знала.

А Лена ответила на мое письмо очень подробно и очень основательно. И столько в ее письме было уверенности в том, что она знает, на что идет, что я ей вдруг как-то сразу поверила.

И начала искать для Весты постой и берейтора в Минске. Договорилась и с тем, и с другим. И врача нашла. Но все равно до конца не верила.

Потом в воскресенье в 8 утра меня разбудил звонок. Это Лена, выехавшая в три часа ночи из Москвы, приближалась к минской кольцевой. И спрашивала, куда ей двигаться дальше.

Она привезла деньги на Весту и ее лечение. И это было просто чудом. Особенно если учесть, что Лене эта лошадь была по большому счету не нужна.

Мы подъехали вместе в Полочаны. Все кобылы были в леваде, и две из них – в том числе и Веста – сразу подошли к нам. А Лена очень удивилась, что лошадь выглядит куда лучше, чем она себе представляла.

Потом подъехали ко мне в Тарасово и распрощались. Но до расставания все переиграли. Собор – лошадь, два года простоявшая у меня на постое, переехала в КСК «Аллюр» (врач настоятельно посоветовала хозяевам переставить его в каменную конюшню. Было безумно жалко расставаться, но там ему действительно стало лучше). А Весту решили оставить у меня.

И думаете, это был хеппи-энд? Ага, счаз!

Часть 8. Последняя. Состоящая из моих писем в Москву

«Лена, добрый вечер.

Если подробно, события у нас развивались так.

В понедельник выяснилось, что забрать Весту не получится из-за отсутствия ветсвидетельства. Но я потребовала выписать счет-фактуру с указанием клички лошади и полных ее данных, и съездила в банк оплатила.

Во вторник звонила каждый час напоминала про документы. Около 4-х вечера мне сказали, что ОК, лежат в бухгалтерии, приезжайте.

Так как бухгалтерия работает до 5-ти, отправились в среду в 10 утра. В 11 были на месте. Где вдруг нам заявили: приходил Петров (начкон), очень удивился, что вы оплатили лошадь, забрал все документы себе и сказал, чтоб вы сначала переговорили с ним.

Говорить с Петровым мне не хотелось. Боялась, что в лучшем случае это закончится увеличением цены на лошадь (хотя куда уж больше!), в худшем – скандалом.

Я достала копию их счет-фактуры и копию платежного чека. И заявила, что никого никуда я искать не пойду. Пусть оформляют документы заново.

После короткого переругивания и попытки главного экономиста дозвонится домой Петрову (его не оказалось), мне начали оформлять документы.

Делали это долго, почти два часа.

Когда взмыленные вышли из конторы, за нами выбежала экономист и сказала, что звонил Петров и запретил отдавать лошадь. И что он уже выехал с Минска, чтобы переговорить с нами лично. Так как документы были уже все выписаны, я вежливо пожелала экономисту удачи в объяснении с начконом. И поехала в конюшню.

У конюшни нас встретили почти что с вилами – там есть городской телефон и туда Петров тоже позвонил. Я всерьез подумала, не вызвать ли милицию чтобы забрать нашу частную собственность. Но вместо этого отвела в сторонку бригадира конюшни (вы ее видели, это она Весту показывала) и объяснила, что кобылу мы забираем на частную конюшню, где ее будут холить и лелеять. А тут – если мы от нее откажемся – сдадут на мясо, как это пытались сделать совсем недавно.

Это если коротко – говорили мы с ней минут 20. Она много вопросов задавала, какие у нас кони, как кормим, чем подстилаем...

Не знаю, правда или нет, но сами конюшенные работники объяснили ситуацию так: мы зря лошадь через контору оплачивали. Надо было частично в контору, частично «на лапу».

Хотя по мне, платить за больную лошадь еще и взятку... Из принципа не стала бы.

Словом, поговорили по душам и пошли грузить Весту.

Кобыла – просто прелесть. Я ее чухала в деннике, так она от удовольствия чуть не мурлыкала. В коневозку хорошо загрузилась, хотя и делала это первый раз в жизни. Она удивительно доверяет человеку.

Обратно добирались долго. Начался снегопад, потом дождь и дороги превратились в каток. В Тарасово добрались только до середины поселка, оттуда вела в руках.

В конюшню к нам Веста зашла, как к себе домой. Фыркнула приветственно коням и уткнулась в сено.

Грязная она такая, что часть грязи придется срезать вместе с шерстью. Но чистится хорошо и с удовольствием, и так освоилась под вечер, что начала из кармана сушки таскать...».

«...Первая ночь на новом месте прошла на удивление тихо. То есть вообще без эксцессов. Даже Умница, которая душевной добротой не блещет, ни разу на новую сосеку не окрысилась и ногами по стенам не лупила (что странно, но радует).

Веста освоилась как-то сразу, словно всю жизнь здесь стояла. Выяснилось, что она боится мужчин (видимо, был печальный опыт), мой папа по этому поводу очень переживает, так как когда Веста слышит его голос, то сразу шарахается к стенке денника. И лакомство у него не берет. Но, думаю, это не на долго.

Кушает хорошо, но очень медленно -- раза в три дольше, чем наши. Сено не проедает пока до конца. Но у них в колхозе норма пайки была 7 кг, у нас в два раза больше (правда, мы зерна даем меньше чем в Полочанах). Где кормушка Веста ориентируется мгновенно, а вот что воду можно из ведра пить не понимает -- специально для нее выливаем в тазик...».

«... Брала сегодня первый раз на корду. Бегает хорошо, чувствует себя комфортно, даже игралась немного. Но нагрузку совсем не держит: 15 минут, и дышит через раз и мокреет. И из носа белые сопли. Больше чем три рыси по 3-5 минут я ей не давала, шагала в руках. Это сложнее всего, так как при резких звуках Веста прыжком за меня прячется -- все ноги уже синие. Надеюсь, это у нее не на долго, а то я уже хуже покатушных коней хромаю.

Словом, все движется потихоньку. В воскресенье расчистим. От навоза потихоньку отскребем. И будет она просто красавица...»

«... Когда я сегодня приехала в Тарасово, Веста уже гуляла в леваде. Причем не просто гуляла -- носилась рысью и галопом, взбрыкивала задом и башкой мотала. Позвала -- подбежала рысцой, уткнулась мордой, несколько раз лизнула. Я растаяла просто как мороженное на солнце. Подхалимка :-)

А потом Веста занялась выклянчиванием вкусностей. Ну о-очень навязчиво, пришлось даже прикрикнуть, чтоб не бодалась.

Гораздо активнее и увереннее бегала на корде. Даже в конце каждой рыси просила ее сделать полкруга галопом. Веста и делала, хотя и не без сомнений. Но сильно не увлеклись, так как 12 минут нагрузки, и лошадь мокрая.

Потом отшагались и попаслись. И Веста во время пасьтьбы сильно упала. Потеряла равновесие, запуталась в ногах и мордой вниз распласталась. Сразу не решалась встать. Жалко ее было просто до слез. Но ничего, обошлось без повреждений, хотя настроение и у меня и у лошади просто в ноль упало.

И еще вечером, уже в темноте, на шагу наткнулась на ограждение левады. Я бы ее и не выпускала по темноте, но она последние полгода в табуне гуляла и очень с денника на улицу просится -- бьет ногой о двери и щемится наружу.

В еде очень привередлива. Если по сену прошлась, есть уже не будет. Зато ей очень понравились наши сосновые перегородки -- просто бобер а не лошадь. Сегодня руки не дошли ей осиновых веток нарезать, завтра сделаю. Пусть развлекается.

Еще я ее сегодня окончательно от навоза отчистила. Где отскребла, где вырезала, а в области подпруги просто размочила горячей водой и смыла. Гриву полностью в порядок привела, хвост разобрала. Становится понемногу лошадь на лошадь похожа»

Окончание.

Вот так и закончилась эта история. Радость сейчас в аренде, но в конце января ее планируют выкупить. Не знаю, как Вита, а я возражать не буду. Мне ее аренаторша нравится.

У Агаты тоже новый хозяин. Не знаю, кто. Но, думаю, абы кому Глеб не отдал бы.

Веста пока стоит и проходит курс лечения у меня. Мы уже попривыкли друг к другу. Но и в Москве ей должно быть не хуже.

Диагноз Весте пока точно не поставлен, ждем анализов.

Но чтобы там ни было с ее зрением, и у этой лошади все должно быть хорошо. Потому что с хозяевами ей просто невероятно повезло.

ИСТОЧНИК: KONY.BY


Об EquiHelp

Общество защиты лошадей EquiHelp является некоммерческой организацией и действует с 2003 года, в основном на территории Москвы и Московской области. Лошади, переданные EquiHelp, существуют на частные пожертвования и на деньги учредителей.

Подопечными EquiHelp становятся в первую очередь лошади, которым требуется срочная ветеринарная помощь, а также грозит гибель или убой. EquiHelp координирует сбор средств и иную помощь лошадям, привозит специалистов и после восстановления физического здоровья решает вопросы о передаче животных в частные руки.

За время работы EquiHelp несколько сотен лошадей получили квалифицированную ветеринарную помощь и обрели новый дом.

Нам можно звонить и писать, если Вы знаете, что есть лошадь, нуждающаяся в нашей помощи. Расскажите о нашей деятельности друзьям и знакомым — возможно, кто-то из них столкнётся с жестоким обращением с лошадьми — и  они будут знать, куда обратиться.

Рейтинг@Mail.ru КОНЕтоп Rambler's Top100