Публикации

Страж-птица

20.12.2006, журнал \"Альфа Кентавра\"

Я думаю, многие читали этот, почти хрестоматийный рассказ Роберта Шекли о том, как люди изобрели специальных роботов – механических птиц, которые, паря над городами, высматривали и пресекали любые преступления. Вначале все шло хорошо…

К рассказу мы еще вернемся, а пока – поговорим о другом.

С кем ни поговори, какой Интернет-форум ни открой, везде речь об одном: законы! Даешь законы! Очень же хочется жить цивилизованно… Очень хочется, чтобы была возможность пресечь издевательства над животными, чтобы были законы, защищающие их права, чтобы были законы, защищающие наши права от посягательств недобросовестных владельцев животных…

В экспериментальном цеху собирают первый действующий образец страж-птицы.

Подан едва ли не первый в России иск по ст 214 «Принудительный выкуп животного в связи с ненадлежащим обращением с ним». И уж точно первый в отношении лошадей.

Разные истории о спасенных из ужасных условий (а иногда в буквальном смысле – от смерти) лошадях постоянно «на слуху» у конников. Скидывались всем миром, стыдили горе-хозяев, призывали на помощь телевидение и прессу… Но еще ни разу за лошадьми не приходила милиция и судебные приставы.

Действующие лица:

Анна Симонова, владелица трех лошадей, Пристани, Принца и Монтигомо, до недавнего времени живших на крошечной конюшне в Сосновском парке.

Серая Пристань – вот уже десять лет со своей хозяйкой. Аня купила ее в каком-то колхозе. Брошенная, никому не нужная, больная эмфиземой лошадь стояла в пустом телятнике. Многие конники знают, как тяжело быть владельцем хронически, неизлечимо больной лошади. Радоваться периодам ремиссий, с тревогой ждать неизбежных обострений…

Гнедой Принц – появился у Ани шесть лет назад. История Принца многим известна по статьям ветврача О.Романовой о лечении термических ожогов. Конь попал к Ане в совершенно жутком состоянии. Ей тогда предложили: «Ну, вы заплатите за мясо, а мы вам можем разрубить его». От слабости Принц упал зимой в городе – и уже не мог подняться. Когда за ним приехала машина, его пришлось отскребать от асфальта – он примерз… Все врачи говорили, что он не сможет выжить. Принц смог. И какому коннику нужно объяснять, сколько сил, средств, бессонных ночей нужно было для этого вложить в него?

Вороной Монтигомо – слабенький, плохо кормленый – он никогда прежде не видел овса. А, только начав приходить «в форму» получил тяжелейшую травму – разрыв сухожилия на задней ноге. И снова диагноз: «не жилец». И снова конь выжил. Выжил, несмотря ни на что, проведя два месяца в подвешивающем аппарате: стоять сам он не мог.

Общенациональный фонд молодежных программ «Дар».

Выдержка с сайта ОФМП «Дар»:

«Общенациональный фонд молодежных программ ДАР с мая 2005 года осуществляет реализацию программы по защите и реабилитации лошадей. С этой целью и был создан Реабилитационный центр, главная задача которого – внедрение в сознание людей современного, лишенного жестокого обращения, без применения «железа», отношения к лошади»…

Руководит фондом Ада Викторовна Грызлова.

Вот выдержка из он-лайн интервью с Адой Викторовной на km.ru

Где уже имеются приюты для лошадей?

Таких приютов, как создан на базе благотворительного фонда, который я учредила, я думаю, что, наверное, нет нигде, по крайней мере везде где-то ведется какая-то коммерческая деятельность, а в нашем приюте лошади просто отдыхают.

Как происходит процедура конфискации лошади у владельца? Если я знаю, что в соседнем КСК издеваются над лошадьми, куда мне обращаться?

Существует два варианта, которые мы сами проходили, и до сих пор, конечно, не закончены. Нужно иметь колоссальное терпение. Либо это возбуждение уголовного дела по факту жестокого обращения с животным, там нужны некие составляющие, это все описано в 245 статье Уголовного кодекса. Либо это подача гражданского иска в суд о принудительном выкупе этих животных, но надо понимать, что вы тогда берете на себя обязательства это животное выкупить. Вот два варианта есть.

С какими трудностями пришлось столкнуться при организации приюта?

С кадрами: квалифицированных кадров нет, потому что это серьезная наука, даже грамотно убрать денник лошади, которой мало кто владеет, ну, слава богу, здесь огромную помощь оказал Александр Юрьевич Невзоров, который является, мне кажется, самым лучшим лошадиным специалистом у нас в стране. Он помог подобрать и квалифицированных работников из числа его последователей, и учеников и всевозможными советами.

В Интернете довольно долго «ломали копья» вокруг «Сосновского дела», выступали и сторонники, и противники, приводили факты, переходили на личности… Копий наломали немало. Какому-нибудь деревенскому жителю дров хватило бы на всю зиму.

В основном, спор шел на тему «кто бяка».

Ну что ж – мы все-таки журналисты, так что решили разобраться в ситуации лично, съездив в Питер, чтобы увидеть все своими глазами.

И вот что мы там узнали.

Поговорить с Аней нам не удалось – до недавнего времени она находилась в больнице, и еще не пришла в себя настолько, чтобы общаться с прессой. Однако, конюшню в Сосновке мы посетили и нос сунули всюду, куда смогли.

Отдельно хочется сказать о территории. Первое впечатление – декорации к фильму Тарковского. Представьте: голубоватые сумерки, легкий снежок, полуоблетевшие деревья… По деревьями притаилась гипсовая половина пионера. Верхняя. Смотрит половина пионера безо всякого одобрения. У забора – припорошенный снежком революционный матрос (фрагмент). Матросу, в отличие от пионера, явно на нас плевать. Неподалеку от него из разлапистого постамента в изобилии растут ноги. Чьи это ноги?.. История не сохранила ответ на этот вопрос.

«Когда-то здесь была художественная мастерская»,- объясняет Анин муж Данил.

Миновав осколки прошлого, мы выходим, наконец, к самой конюшне. Пока Данил берет у сторожа ключи от помещений, изучаем окрестности. Есть плац и две левады. На вид – довольно ровно, ни ям, ни мусора нет. Под снежком – смесь песка и опилок. Ограждение… Ну что сказать? Забор, конечно, дизайнерский. У каждой доски – свое неповторимое лицо и долгий жизненный путь за плечами. Буйного чистокровного трехлетку такая конструкция, разумеется, не удержит, но здешние обитатели (бывшие, увы, обитатели) и к такой ограде относились с достаточным пиететом. А если лошадь не вылезет и не поранится (а пораниться не обо что), не все ли равно, по большому счету, как оно выглядит? Лошадям, по крайней мере, все равно.

Низкое, похожее на блиндаж, строение из шлакоблоков оказалось каптеркой сторожа и хранилищем для овса. Мешков немного – но сколько овса нужно трем не вполне здоровым лошадям, которые находятся в не слишком активной работе?.. По нашим прикидкам, в каптерке лежал примерно трехмесячный запас.

Конюшней оказался небольшой деревянный сарай рядом.

- Крышу проломили,- вздыхает Данил.- Черт знает, зачем. Уже после того, как мы лошадей увезли. Промокло все, утеплитель снимать пришлось со стен, чтобы хоть как-то просушить, денники разбирать, а то и положить его негде.

Электрический свет заливает грустную картину бессмысленного разорения. Разломанная крыша подперта балкой, в бывших денниках валяется снятый со стен утеплитель и толь.

Конечно, серьезной критики конюшня не выдерживает. И проход узковат, и потолок низковат, и маленькое окошечко над дверью пропускает совсем немного дневного света… Но до разгрома здесь было сухо и тепло, а три денника были достаточно просторными. К тому же, на трех лошадей приходилось две левады и плац, так что большую часть времени они могли проводить на свежем воздухе.

Опилки и сено хранились на улице, под тентом. Опилки лежали там и к нашему приезду, а о наличии сена говорил только засыпанный снегом деревянный настил.

- Пришлось убрать,- пояснил нам Данил.- С соседней конюшни повадились воровать. Лошадей, мол, нету, зачем вам теперь сено?.. Пришлось унести в ангар.

Отогрев зажигалкой замерзший замок, открыли и ангар.

- Вот сено. Семь тонн – хоть считайте.

Сено мы как следует поворошили, вскрыли пару тюков, только что на вкус не попробовали. Что тут сказать?.. Хорошее луговое сено.

- Вот,- с затаенной горечью говорит Данил,- видите, песок привезли? Десять машин… Как раз ангар расчистили, собирались манеж делать. А заднюю часть отгородили, хотели железо со стен снять, и новую конюшню там сделать. Не успели… Хоть сено спрятать пригодилось. Тут строить ничего капитального нельзя – по плану через этот участок шоссе когда-нибудь пройдет. Потому и аренду нам только на год давали. Как раз сейчас должны были подписать бумаги на следующий год.

Никаких версий о том, почему именно их лошадей решили спасать, Данил и Аня не высказывают. Никого ни к чем не обвиняют. Они совершенно ошарашены происходящим, очень устали и совсем извелись, но полны решимости своих лошадей отстоять. На момент выхода журнала суда еще по-прежнему не было. Есть только решение о наложении ареста на… двух лошадей из трех. «Кобылу серую по кличке Пристань и мерина темно-гнедого, кличка неизвестна». Почему на двух? Тоже загадка. Если уж спасать лошадей из рук жестоких владельцев, то, наверное, всех?.. Как же так? Принца жалко, а Монти нет? Конечно, арестованных лошадей Аня не отдала, и передать на ответственное хранение истцу (фонду «Дар») отказалась. Сейчас все трое (на всякий случай) ведут партизанскую жизнь где-то вдали от города. И, к сожалению, от лечащего врача.

А какова версия фонда «Дар» о происходящем?

Комментарии нам любезно предоставила Татьяна Федорова, пресс-секретарь фонда после круглого стола, о котором шла речь в предыдущей статье.

АК: Скажите пожалуйста, на основании каких критериев было принято решение о наложении ареста на лошадей?

Татьяна Федорова: Это вопрос, наверное, к суду, а не к нам. Мы обратились, написали заявление, что с нашей точки зрения животные содержатся в ненадлежащих условиях и собственно говоря, проверка и поиск доказательств входит в компетенцию суда, это не наша компетенция, мы подали заявление в установленном порядке, оплатив госпошлину. К сожалению хозяева поступили вопреки закону. Когда судебный пристав приехал для наложения ареста, лошади были скрыты в гараже, а потом увезены из города.

Игорь Реммер: Я вам скажу под микрофон но без протокола. Я разговорами вокруг этого, честно говоря, возмущен! Вот по человечески чисто. Бывает, я иду, стоит полупьяная девчонка и держит в корзинке щенков или котят, и просит, или девчонка на Невском под лошадей просит милостыню. И я даже много раз сам хотел бы возбудить дело против людей, которые эксплуатируют свою лошадь. И не непонятен шум вокруг этого, если есть люди, готовые защитить животных, мы должны спасибо им сказать, мы-то ведь знаем, кто стоит за покатушниками, это то же самое, что и с нищими. Мафия. И лошадок, и девчонок эксплуатируют. Мне не понять этот шум. Меня поражает, что люди пытаются зарабатывать именно на этом. Это нечестно.

Возможно, Игорь Реммер был не вполне в курсе происходящего. Анины лошади не катали в городе. Конечно, и на корма, и на лекарства нужны деньги, и в Сосновке был небольшой прокат: дети из окрестных домов приходили к Ане учиться ездить верхом. Право, нам не кажется, что в этом есть что-то ужасное.

Были ли у Аниных лошадей идеальные условия жизни?.. Нет.

Нуждались ли они в спасении?.. Тоже нет.

Для того, чтобы понять, КТО нуждается в спасении, достаточно выйти на Дворцовую площадь.

У Аниных коней была еда и крыша над головой, у них был врач, лекарства, забота… Семнадцатилетняя Пристань вот уже десять лет со своей хозяйкой. Конечно, она никогда не будет здоровой. Но никогда – это никогда. Ни один хозяин на свете не сможет ее вылечить… Принц стараниями Ани вернулся с того света – она его в буквальном покупала уже почти мертвым. Монти выходили после травмы, с которой и не на всякой дорогой конюшне будут лошадь лечить.

Да, можно лучше. И предела этому «лучше» почти что нет. Посмотрите на свою лошадь. Могла бы она жить лучше?.. Конечно, могла бы. С пастбищем 0,5 га на лошадиное лицо, с теплой мойкой, солярием, бассейном и личным массажистом. А теперь представьте: к вам пришли и потребовали отдать любимого коня. Которого вы спасли, вылечили, выходили – а пусть даже и не спасли, просто это ВАШ конь, которому вы отдали кусок своей души. Тот, кто хочет у вас этого коня забрать, обещает, что у него будет и пастбище, и бассейн, и массажист… Ну как вам идея? В вашей конюшне нет солярия? Тогда мы идем к вам!

Есть разные версии того, почему «Дар» решил спасать именно Аниных лошадей. Но нам не кажется, что дело было в земле, которую у Ани хотели отнять – право слово, добиться того, чтобы бумаги просто НЕ подписали в управе значительно легче. К тому же, кому нужна земля, через которую пройдет шоссе?

«Общественная организация, которую возглавляет третий в рейтинге российских миллиардеров металлургический магнат Владимир Лисин, арендовала скромный участок земли в Сосновском лесопарке. Между этим участком и зоной элитного жилищного строительства затесалась частная конюшня. Здоровьем двух лошадей заинтересовалась лично вторая леди страны Ада Грызлова. Лошадей в Сосновке больше нет, туда ходят странного вида люди и судебные приставы. Похоже, за олигарха вступился его деловой партнер – председатель Государственной думы России Борис Грызлов…»

Никакой критики эта безумная версия, конечно же, не выдерживает. Это тянет в лучшем случае на третьеразрядный детектив. Еще можно придумать, что под конюшней зарыты пиратские сокровища.

Без сомнения, Аде Викторовне порекомендовали обратить внимание именно на этих лошадей. Почему?.. А так ли это важно? В своем интервью, отрывки из которого мы приводили выше, Ада Викторовна пишет, что сама ничего не понимает в лошадях, что побудило ее обратиться за советом к… специалисту.

Как вы думаете, что будет, если взять фотографию «Нового века» и фотографию средней самостийной конюшенки (вовсе не ужасной, как понимает любой конник) и показать эти фотографии НЕ-коннику (госпоже Грызловой или судье), предварительно объяснив, что фото «Нового века» - это средняя норма, а вовсе не элитный клуб? Правильно, вот это самое и будет. А уж если сказать, что этих больных коней заставляют работать… Возмущению и вовсе не будет предела. Это конник понимает, что будет, если «поставить» эмфиземную лошадь. Или что будет, если лишенную подвижности из-за травмы лошадь сытно кормить. А не-конник что подумает? Одну больную зверушку гоняют из последних сил, другую больную зверушку морят голодом…

Мы полагаем, Ада Викторовна действительно хотела спасти замученных лошадок. Ей просто не повезло с советчиками. Более того, в этой ситуации она почти такая же жертва, как и Аня. Воспользовавшись тем, что она не профессионал в конной сфере, ее просто обманули. Вот выдержка из искового заявления: «На темно-гнедом мерине с покалеченной ногой гр-ка Симонова А.Ю. продолжает заниматься выездкой»… Любой конник знает, что такое выездка. Выездка – это вполне определенный вид спорта, в котором от лошади в первую очередь требуются красивые движения. Любому коннику понятно, что никакой садист не сможет заниматься выездкой на лошади с покалеченной ногой. Никакая безнравственность не поможет человеку плавать в бассейне без воды или кататься на лыжах без креплений. Человек, который это писал, не разбирался в теме.

И вот теперь настало время вернуться к рассказу Шекли. Вначале все шло хорошо. Страж-птицы исправно ловили преступников, по городу можно было ходить даже глубокой ночью, не боясь грабителей и хулиганов… Но шло время, система самосовершенствовалась, и одна страж-птица увидела в окно человека с ножом над неподвижной окровавленной жертвой… Это был хирург. Закончить операцию он не смог, и пациент умер на столе.

Я думаю, аналогия всем понятна.

Мы все хотим законов. Законов, которые пресекут жестокое обращение с животными. Законов, которые обезопасят нас и наших детей от «отморозков с бультерьерами»… Так герои рассказа хотели создать совершенный, непобедимый механизм, который остановит руку убийцы.

Почти на любой прокатной конюшне найдется старичок-инвалид, который катает шагом детишек и новичков. Добавим – на хорошей конюшне, где старичка не сдадут попросту на мясо. А еще… Еще у этой конюшни есть ЗЕМЛЯ. И у нее есть КОНКУРЕНТЫ. А сейчас, если «Дар» все-таки добьется своего в суде, будет создан отличный прецедент. Вот только использовать его можно по-разному.

Страж-птицы умеют учиться…

И это только одна сторона вопроса. А вот другой пример: недавно нам в редакцию позвонила девушка, и стала просить совета. Она рассказала ужасную историю о больной лошади, которую напрочь замучали на прокатной конюшне. И, если не вмешаться, замучают еще сильнее… Девушка даже собрала денег на выкуп несчастного страдальца, и теперь интересовалась, куда мы посоветуем поставить свежеспасенного коня после покупки. Только к концу разговора она назвала кличку лошади и название клуба. Повторять его мы не будем, но клуб этот всегда отличался грамотным обращением с лошадьми, а конь этот вполне успешно выступает на соревнованиях… Вряд ли девушка ставила целью нас надуть. Скорее всего, ей очень полюбился этот конь, а покупка лошади в ее обстоятельствах была чистейшим безумием, и надо было как-то убедить себя (и окружающих), что она совершает этот шаг не под влиянием банального «очень хочется», а из благих, возвышенных целей.

А теперь представим, что такая любительница (а имя им – ну если не легион, то дивизия точно наберется) узнает о подобном прецеденте. Это ведь как раз то, что надо. Принудительный выкуп в связи с ненадлежащим содержанием! Пусть она даже и не выиграет дело, но вот уж с задачей «затаскать по судам» и повалять в грязи чье-то честное имя такая героиня запросто справится.

И даже для того, чтобы подложить свинью конкурентам, в сущности, не обязательно выиграть суд. Репутация – вещь хрупкая…

Точно то же самое касается собак. Конечно, нужен закон, который позволит каким-то образом, например, ограничить приобретение бойцовых и служебных собак психически неуравновешенными гражданами. Но – на что спорим?! – у каждого второго владельца ротвейлера найдется соседка, которая априори уверена, что он – полноценный псих, если уж завел себе такого пса. А раз и так понятно, что псих, то сам бог велел с ним разобраться… Вы думаете, не кинут камнем в собаку, чтобы доказать ее «опасность» и агрессивность? Это сейчас не кинут, когда смысла нет. А появится смысл – непременно кинут. Конечно, когда «пес-убийца» будет на поводке…

Закон – это страж-птица. Нет, закон – хуже. Закон – это механизм, за которым стоят люди. И в настоящий момент эти люди – непрофессионалы. Нет никаких нормативных актов, по которым следует оценивать, в «надлежащих» или «ненадлежащих» условиях содержится лошадь. Нет никаких законодательных документов, которые регламентировали бы создание экспертной комиссии, состоящей из профильных специалистов… Решение по таким делам на данный момент может приниматься только эмпирически. То есть, на основании личных впечатлений: «я полагаю», «мне кажется»… Причем, повторюсь, «казаться» будет неспециалистам.

Чтобы было понятно конникам, приведу такой пример: я не специалист в птицах. Ну совсем. И мне кажется, что птице необходимо летать. Что в клетке ей тесно и плохо. Но все орнитологи, с которыми я говорила, в один голос твердят: если в клетке достаточно места, чтобы птица могла полностью расправить крылья, перепрыгивая с жердочки на жердочку, ей этого вполне достаточно для счастливой жизни. Они не нуждаются в полете, как, например, нуждаются в движении лошади. Они летают, когда им куда-то надо полететь. Летать «просто так» они не очень-то склонны. Так что в клетке подходящего размера птица чувствует себя вполне комфортно. Не верится?.. Вот и мне не верится. А человеку, далекому от конного дела, не верится, что больную лошадь не стоит кормить овсом. Ведь организму нужны силы, чтобы бороться с болезнью, верно? А вы держите больное животное впроголодь… Вы кашляющую лошадь выставляете из теплого денника на улицу, на холод и ветер, вместо того, чтобы позакрывать все окна и двери в конюшне. Покажите судье бич для работы на корде – и он придет в ужас. Это?! Зачем?! Вы же не тигра укрощать собрались! Попытайтесь объяснить, что бич – это «подсказка»… «Хороша подсказка! – услышите вы в ответ.- Вам бы так… подсказали». Особенно, если человек изначально настроен против вас. А он настроен – потому что вас уже обвинили в жестоком обращении с животным.

Хороша картина? Докажите, что вы не верблюд! Ах, горба нет? Тогда все еще хуже: вы – верблюд-мутант!

Закон без механизмов обеспечения его адекватной работы – все равно что машина с неисправными тормозами. То есть, если очень повезет, если дорога будет прямая, а за рулем будет опытный водитель, который, к примеру, умеет тормозить двигателем – может быть, ничего страшного не случится, и все доберутся до цели живыми и невредимыми. Но на Руси искони есть две беды: ду… неопытные водители и плохие дороги.

Поэтому, пожалуй, главная претензия, которую можно предъявить фонду «Дар» заключается в том, что они создают прецедент, серьезность и разрушительность последствий которого сейчас даже невозможно предсказать. Кто сядет за руль неисправной машины? Каковы будут масштабы разрушений и жертв?..

В предыдущей статье моя коллега пишет о том, что и закон может оказаться палкой о двух концах. Трудно с этим поспорить. Но ведь закон не с потолка берется, пишут его люди, и, если самоустраниться от этой проблемы, может оказаться, что «с законами» станет еще хуже, чем без. Вот и не надо самоустраняться! Старые нормы сейчас выглядят слишком утопичными? Надо разрабатывать новые. Надо сесть и понять: вот это правильно, вот это – не совсем, но терпимо… Например, та же ширина прохода важна больше с точки противопожарной безопасности, и непосредственно к негуманному обращению с лошадью отношения не имеет. Небезопасное – да. Но это уже другой этап…

И, конечно, в законе должно быть прописано, что в любом спорном случае создается комиссия из профильных специалистов, и именно их мнение должно быть решающим. Надо смотреть правде в глаза: закон уже есть. Он уже действует. Опасный, несовершенный - но справиться с этим и наша задача тоже.

Текст: Ольга Орлова


Об EquiHelp

Общество защиты лошадей EquiHelp является некоммерческой организацией и действует с 2003 года, в основном на территории Москвы и Московской области. Лошади, переданные EquiHelp, существуют на частные пожертвования и на деньги учредителей.

Подопечными EquiHelp становятся в первую очередь лошади, которым требуется срочная ветеринарная помощь, а также грозит гибель или убой. EquiHelp координирует сбор средств и иную помощь лошадям, привозит специалистов и после восстановления физического здоровья решает вопросы о передаче животных в частные руки.

За время работы EquiHelp несколько сотен лошадей получили квалифицированную ветеринарную помощь и обрели новый дом.

Нам можно звонить и писать, если Вы знаете, что есть лошадь, нуждающаяся в нашей помощи. Расскажите о нашей деятельности друзьям и знакомым — возможно, кто-то из них столкнётся с жестоким обращением с лошадьми — и  они будут знать, куда обратиться.

Рейтинг@Mail.ru КОНЕтоп Rambler's Top100